Чем страдала дочь Виктора Гюго?

Адель Гюго, чьё имя психиатры увековечили, назвав в честь неё синдром любовного помешательства, родилась в 1830 году, в Париже, в семье известного французского писателя Виктора Гюго и его жены Адель Фуше. Она была пятым, младшим ребёнком в семье, сообщает «Умный журнал«.

Получив хорошее образование, имея талант игры на пианино и незаурядную, очаровательную внешность, Адель не страдала от недостатка внимания со стороны сильного пола. Однако, её это не интересовало, сердце девушки принадлежало лишь одному мужчине до конца её дней. Казалось бы, любовь способна вскружить голову любому и все влюблённые немного безумны, но в случае с Адель, это безумие куда более серьёзно сказалось на её жизни.

Первые признаки помутнения рассудка родные девушки заметили за ней после трагической гибели её старшей сестры Леопольдины в 1843 году. Адель тяжело переживала эту утрату.

Когда Адель было «слегка за 30», она встретила молодого красавца-офицера из Англии, Альберта Пинсона. Юноша покорил сердце девушки с первого взгляда, и она уже никогда не могла смотреть ни на кого другого.

Они были едва знакомы, но Адель твёрдо была убеждена, Пинсон – это её вторая половинка, предназначенная ей судьбой. Сам же офицер не разделял привязанности девушки и всячески её избегал, считая чересчур назойливой особой.

Но настойчивость Адель лишь возрастала и, когда Пинсона сослали на службу в Канаду, она не могла пережить разлуки и продала все драгоценности своей матери, чтобы оплатить путешествие и отправиться за любимым.

Девушка жила в гостинице в напрасном ожидании, что Альберт придёт к ней на свидание. Она беспрестанно писала ему письма, на которые не было ответа. Пинсон какое-то время извлекал выгоду из такого помешательства девушки: она оплачивала ему карточные долги и даже нанимала проституток, единственных особ женского пола, к которым Адель не ревновала дамского угодника.

Всех вокруг, в том числе и своих родителей, девушка уверяла, что они с Альбертом были помолвлены, плела околесицы о том, что была беременна и у них родился мёртвый ребёнок. В россказни девушки мало кто верил, однако, когда Адель в письме брату сообщила о свадьбе, родители всё же рассказали местной газете об этом событии. Тогда она вынуждена была сознаться, что поторопилась с радостной новостью и свадьба находится лишь в планах девушки. Адель донимала Альберта уговорами и даже нанимала гипнотизёра, чтобы тот внушил юноше мысль о свадьбе.

Влюблённая была слепа к презренному отношению Пинсона к ней: её не смущали ни насмешки его, ни грубость. Альберту к тому времени уже порядком надоели ухаживания девушки и даже её финансовое обеспечение не покрывало тех неудобств, которые причиняли её сумасбродства.

Адель жила в мире своих фантазий, центр которого был Альбер и их выдуманная любовь. Но вскоре девушка столкнулась с новой неприятностью: Пинсон предложил руку и сердце дочери местного судьи. Дочь писателя была до крайности возмущена, она рассказала судье о том, что Альберт уже состоит в браке с ней и тем самым расторгла эту помолвку. Но Пинсон впоследствии всё же женился, несмотря на все попытки Адель расстроить его личную жизнь. Юноше стало жаль девушку, он всеми силами пытался освободиться от её внимания и убедить оставить его и жить дальше. Ничего не вышло.

Адель следовала за предметом своего обожания по всему миру. Тем временем её психическое состояния только ухудшалось. Теперь уже все вокруг поняли, что девушка была серьёзно больна. Она ходила в неопрятном виде по улице, совершенно не обращая ни на кого внимания, что-то тихо бормотала и наказывала всем называть её «мадам Пинсон». Местная ребятня не стеснялась бросаться в Адель камнями, она ни на что не реагировала, но всё же ей пришлось из-за этого появляться на улице преимущественно ночью, что послужило для детей поводом сочинять про неё страшные истории.

В 1872 году Адель вернул в родной дом некий неравнодушный человек, обнаруживший её скитавшейся по улицам Барбадоса, и передал её в руки обеспокоенному отцу, единственному оставшемуся в живых родственнику девушки. Виктор Гюго был поражён измождённым видом дочери, которая больше походила на безумную нищенку. В ней с трудом можно было узнать ту Адель, которую он помнил.

Остаток жизни, вплоть до 1915 года, девушка провела в лечебнице для душевно больных в Сен-Манде, куда её поместил отец. Как говорили медсёстры, Адель и в предсмертном бреду бормотала имя Альберта, а в её комнате обнаружили сотню писем любимому.

Сегодня специалисты уверяют, что девушку можно было спасти, если бы ей оказали вовремя квалифицированную помощь. К счастью, в наше время есть множество способов помочь таким людям и синдром безумной, безответной любви, названный в честь Адель, не приведёт к столь трагичному исходу.

Источник

1007